Джеймс Джойс. Избранное (комплект из 2 книг) Джеймс Джойс

У нас вы можете скачать книгу Джеймс Джойс. Избранное (комплект из 2 книг) Джеймс Джойс в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Йоко Оно всегда говорила мне: Так что у нас были общие дела с Йоко, я устраивал музыкальные циклы у нее в мансарде, и на первом флаере я написал предупреждение: Я одним из первых уничтожил инструмент на сцене.

Джон Кейл начал играть в моей группе, Dream Syndicate, которая репетировала буквально семь дней в неделю, шесть часов в день. Джон играл специфические дронинговые фишки на виолончели - до самого конца года, когда он начал репетировать с The Velvet Underground. И слова, и музыка были удивительно сексуальными и деструктивными. Более того, песни Лу идеально подходили к моей музыкальной концепции.

В песнях Лу был элемент морального самоуничтожения. Он всегда идентифицировал себя с персонажами, которых описывал. Это был способ существования в песне. Я устроил для The Velvet Underground их первый концерт. Поставил их на открытие съезда высших школ в Нью-Джерси, а они первым делом сперли мой карманный магнитофон. Они были просто торчки, мелкие жулики и пакостники. А музыка у них была совершенно недоступной. Альберт Гроссмен, менеджер Боба Дилана, любил спрашивать: Их музыка была совершенно недоступной.

Но я уже дал обещание. Местечко было для туристов. Но Барбара Рубин настаивала: Энди Уорхол не собирался связываться с рок-н-роллом; это я хотел работать с рок-н-роллом, чтобы делать на нем деньги. У Энди даже мысли такой не было, не говоря уже о планах. Когда я все для себя решил, мне пришлось его заставлять буквально из-под палки. Конечно, тебе хочется думать, что это Энди решил это, Энди решил то, Энди все придумал.

Если бы ты был в курсе, как все делалось на Фабрике, ты бы понял, что Энди не делал ничего, зато хотел, чтобы другие делали за него все. И вот, кто-то там хотел заплатить Энди, чтобы тот сходил в ночной клуб в Квинс, а Энди хотел согласиться.

Мы сходим в этот квинсский клуб и возьмем за это деньги. Идея заключалась в том, что выгодно руководить рок-н-ролльной группой, название которой мелькает в газетах, а это, пожалуй, была любимая фишка Уорхола - видеть свое имя в газетах. Там, в Западном Виллидже, была куча битниковских кафешек. Дела у них шли паршиво, так что они пытались перестроиться с битниковской музыки и фолка на что-то в духе рок-н-ролла.

А еще там был барабанщик неопределенного пола. Понять, кто Морин Такер - мальчик или девочка, - было положительно невозможно. Короче, было на что посмотреть. А Джон Кейл, виолончелист, потрясно смотрелся с прической в стиле Ричарда III, а на шее у него висело огромное ожерелье из фальшивых бриллиантов. Трудно поверить, но тогда это действительно привлекало внимание. Имидж был всё, а у The Velvet Underground имиджа хватало.

Но мне казалось, что это полный улет. Все время не хватало громкости. Можно было буквально засунуть голову в колонку. Я понял, что эта группа мне подойдет. Так сказать, ни туда, ни сюда. Я не пытался произвести на Энди Уорхола впечатление.

Что я о нем думал? Просто парень из творческой тусовки, который заинтересовался нашими песнями настолько, чтобы прийти их послушать, - но это совсем не было похоже на визит крутого продюсера. Он был просто художником, о котором я кое-чего знал - причем ничего плохого.

В то время я явно предпочитал не поп-арт, скорее фламандский стиль, не знаю. Думаю, я был в теме прерафаэлитов, которые были предтечами современного поп-арта. Они сроду ни о чем таком не говорили, Уорхол ни о чем таком не говорил, это было в высшей мере непорядочно, против таких выкрутасов есть закон, правда. У нас была устная договоренность, но что такое для Лу Рида устная договоренность - он же авантюрист, чертов торчок.

Энди Уорхол говорил, что мы в музыке делаем то же самое, что он своим рисованием, фильмами, книгами - без балды. Я так думаю, что в музыке не было никого, кто хотя бы приблизился к реальности, ну, кроме нас, естественно. А мы делали такую хитрую фигню, очень, очень живую. Такая неприлизанная, абсолютно честная, пожалуй, единственное, что могло заинтересовать Энди.

Потому что была у него такая черта, которую я больше всего любил - он был очень настоящий. Первое, что я заметил в The Velvet Underground - у них не было лид-певца, Лу просто устраивал какие-то натужные шоу.

Думаю, он заставлял себя так выступать, потому что был весьма амбициозным, но он не был прирожденным исполнителем. И я сказал Энди: Она еще оставила свою маленькую запись, милую такую запись, которую сделала в Лондоне с Эндрю Луг Олдхэмом? Мы с Энди познакомились с Нико, когда ездили в Париж. Было ясно, как дважды два, что Нико спала с Диланом. Это было очевидно даже ребенку. Так сказать, баш на баш. Только Нико была очень независимая. Совсем непохожа на классическую голливудскую звездочку.

Ее, так сказать, послужной список был - дай бог каждому: Да, к моменту нашей встречи у нее уже был сложившийся стиль жизни. Тогда, в Париже, Эди Седжвик возилась со своей помадой и не слушала, о чем мы говорили, а Джерард Маланга рассказывал о студии в Нью-Йорке, где они работали. Он сказал, мол, будешь в Нью-Йорке - заходи, и тут Эди влезает с какими-то дурацкими комментариями насчет цвета моих волос.

Однако Энди больше заинтересовался тем, что я снималась в кино и работала с Rolling Stones. Все на Фабрике были совершенно очарованы Нико. Ее сложно было назвать особо красивой или яркой личностью, но было в ней потрясающее обаяние, людей тянуло к ней как магнитом. Нико не носила все эти хиповские цветуечки, только брючные костюмы, белые или черные - настоящая нордическая красав. Надо сказать, трудно было бы придумать для них что-нибудь более дурацкое.

Нико была весьма эффектной. У нее была сильная харизма. У нее был чудесный глубокий голос. Я знал подходы ко всем и к каждому, а Нико использовала меня, соблазняла и динамила. В смысле, все вокруг лизали мне жопу, а Нико приходила, обещала мне дать, но никогда не давала.

Я был тупым мудаком. Все вокруг ходили налево, а я оставался верен жене. У нее с собой была бутылочка с ЛСД, которую она вывезла из Швейцарии, она снова и снова макала туда мизинец и совала в рот. Она и мне дала немного, нам здорово врезало по шарам, и тут ей захотелось остановиться в мотеле. Но для нее это не значило вообще ничего - черт его знает, почему она решила там остановиться. Мы провели всю ночь, лежа под одеялами рядом друг с другом, но между нами так ничего и не было.

Она сказала, что до смерти любит своих любовников - например, Лу Рида. Каждому досталось чуть-чуть Нико, кроме меня, ха-ха-ха! Дилан тоже имел ее не всю - только кусочек. Так получилось - у каждого была долька Нико. И никого это не трогало, в конце концов, им было проще бросить ее, чем так вот маяться. Никогда не доверял вкусу Нико. А может, на шанс стать поп-звездой.

А потом она стала тусоваться с Уорхолом, который как раз собирал свою коллекцию фриков. Собственно, это все, что было у Уорхола, и именно то, ради чего все шли к нему. Для Фабрики это была классная завлекалочка: Терпеть не мог ходить на Фабрику.

Все эти фрики, преисполненные собственной значимости, вызывали у меня омерзение. Все это было насквозь фальшивым. И Нико стала одной из них, но ради ее красоты я готов был простить ей и это. Так же, как мне прощают многое потому, что я хорошо пишу. Лу аж затрясло, когда он услышал, что ради хорошего паблисити в группе должна петь девушка. Я, конечно, не сказал, что без сколько-нибудь талантливого певца на сцене делать нечего, но именно это я имел в виду.

Лу никак не хотел работать с Нико, но, похоже, что стараниями Джона Кейла он принял ее как часть нашего контракта. А Нико начала вертеться вокруг Лу в надежде, что он напишет для нее еще одну песню. Лу дал ей пару-тройку мелких поделок - и все. Лу в то время был жутко самовлюбленным и очень гомосексуальным. Мы звали его Лулу, а я был Черный Джек. Лу в роли женщины был настоящей стервой, постоянно на всех наезжал.

Он любил быть в центре тусовки, а на Фабрике постоянно тусовалась толпа таких же псевдоженщин. Только Лу был ослеплен Энди и Нико. Энди вообще приводил его в ступор. Лу никак не мог осознать, как это можно быть сначала таким добропорядочным, а потом стать таким отвязанным - причем в том же духе трансвестизма, со всеми этими их пидорскими приколами.

Лу пытался соперничать с ними. К несчастью для него, у Нико получалось лучше - у Нико и Энди были немного разные подходы, но они оба раз за разом уделывали Лу. При этом Энди всегда оставался доброжелательным. Лу так и не смог до конца понять эту дружелюбность, которая была естественной для Энди.

Лу просто заходился от ярости. Нико действовала на него так же. На ее слова Лу часто не находил ответа. Когда все уже разваливалось, мы увидели Нико - мастера деструктивных подъебок. Помню, однажды утром собрались на Фабрике на репетицию, Нико, как обычно, опоздала. Когда она вошла, Лу весьма прохладно с ней поздоровался. Нико просто стояла и молчала. Было ясно, что она собирается ответить - но время и место выберет сама. Гораздо позже она совершенно неожиданно прервала молчание: Лу любил манипулировать женщинами, знаете, как бы программировать их.

Со мной он хотел сделать то же самое. Он сам мне сказал. Сделать из меня робота. Мы были еще совсем дети, все получалось, как в школе. Ну там, сегодня этот любит того, а вот этот - вот того, зато не любит вот этого. Все эти любовные треугольники… это не было на полном серьезе.

Так уж получилось, что потом все эти люди стали известны, потому как были очень сексуальными и красивыми. Но в то время мы этого не замечали, мы просто влюблялись и разлюблялись - и хуй кто мог разобраться в этом клубке. Естественно, все влюблялись в Энди, и Энди влюблялся во всех по очереди. Но самые популярные объекты любви, по-моему, как раз меньше всех ебались - тот же Энди, например. Людей, которые точно побывали в постели Энди, можно пересчитать по пальцам одной руки. Не больше было и тех, кто спал с Эди, или с Лу, или с Нико.

Не было разгула секса, было куда больше страстей, чем секса. Секс - это было так вульгарно… Впрочем, почему было? Он был как психоаналитик. Там, на Фабрике был такой большой диван, рядом сидел Энди и молчал, и ты мог предложить ему что угодно, рассказать что угодно, поплакаться ему в жилетку, зная, что он тебя не опустит. Энди был для нас отцом, матерью и братом в одном лице.

Вот почему люди рядом с ним так хорошо себя чувствовали - они снимались в фильмах, говорили и делали, что хотели, и при этом были уверены, что их поймут и оценят. В этом и была гениальность Энди. Черт его знает, почему они пригласили нас играть - двести психиатров и мы, чудики с Фабрики.

Потом люди типа Джерарда и Барбары Рубин просто ходили со своими камерами и магнитофонами от стола к столу и задавали всякие нелепые вопросы. Народ был просто в шоке. Я вроде развалилась на стуле и спросила: Съезд психариков сначала казался ненастоящим. Когда они появились, мы смешались с ними, но все выглядело так, как будто тетка Эди Седжвик закатила немереную вечеринку.

Мы, конечно, общались с ними, но не как с гостями, скорее как с родственниками Эди. Я тер кому-то про то, что читал Отто Ренка в юности, и сказал: Не было четкого перехода от отстройки к музыке. Это было органичной частью атмосферы, как глухой ночью далекие крики. Пресса выставила все, как будто это была шуточная конфронтация - но ничего такого не было и в помине. Мы никого не шокировали. Психиатры - высоколобые ребята, но у них есть чувство юмора, и они все понимают. Мы больше дурачились, чем сражались.

Все это я уже проходил, так что меня она не впечатлила. Они были как двойной удар. Знаешь, она покрасила волосы в серебряный цвет, и они ходили парочкой.

Они были как Люси и Дэйзи. Но съезд психиатров ознаменовал конец эры Эди Седжвик. В ту ночь Эди тацевала на сцене. И танцевала круто - Эди всегда смотрелась круто. Джонс Микас предложил Энди устроить там ретроспективу фильмов. Мы то ли пытались еще как-то помогать ей, тянуть ее, то ли думали использовать отснятую пленку ее ничегонеделания. Он обсуждал это со мной. Сначала мы час показывали широкоэкранные фильмы, а потом еще час на фоне других фильмов играла The Velvet Underground.

Вот так все и было. Энди должен был проецировать фильмы прямо на нас. Чтобы фильмы было видно, нам надо было надеть все черное. В любом случае, мы всегда одевались исключительно в черное. Энди был полной противоположностью тому, чем в то время являлись романтические авангардисты. Режиссеры вроде Стэна Брекиджа и Стэна Вандербика были богемными героями авангарда, тогда как Энди не был даже антигероем, он был просто никем. Поэтому они скрипели зубами от того, что Энди признали ядром течения, которое они создавали.

Так что где бы мы ни появились, все сразу напрягались. Мое имя стояло в самом хвосте программы, и я заплакала.

Энди сказал, мол, не бери в голову, это только репетиция. Лу хотел все оставить себе. Я должна была стоять и подпевать. Каждый вечер, целую неделю. За всю мою жизнь я не сталкивалась с более дурацкой мыслью. Эди Седжвик пыталась петь, но не смогла. Мы больше никогда не видели ее на сцене. Это было прощание Эди и одновременно моя премьера. Эди не особо радовалась тому, как развивалась ее карьера с Энди.

Но к тому моменту мы - она, я, Одрин и Бриджид Полк - уже сидели на амфетамине, на апере. Естественно, это ставило крест на любой карьере, потому что ты сидишь дома и часами балдеешь. Можно быть рожденным для чего-то, так вот: Эди была рождена, чтобы умереть от удовольствия. Она бы умерла от наркотиков независимо от того, кто ее на них подсадил. Секонал и торазин уверенно лидировали. Торазин можно было вырубить у врачей - и обычно мы были с терками.

Это была классная аптечная штука. Торазин обычно дают опасным психопатам - он полностью тебя подавляет. Погружаешься в состояние, похожее на кататонию, ха-ха-ха. Я полировал это дело спиртным и размышлял, буду ли я в живых завтра с утра.

На выходе из лифта на Фабрике Пол Морисси повесил табличку: Поэтому народ ширялся на лестнице. На самом деле никто не приносил на Фабрику наркоту, кроме Энди, который таскал обетрол - такие маленькие оранжевые таблетки спида. Он принимал одну в день, и потом рисовал - он был трудоголиком. Остальные ширялись на лестнице. Были люди, сидящие на кислоте. Я тогда не принимал кислоту, только метедрин, потому что надо было напрягаться.

Я знал Энди Уорхола еще до того, как он оказался окружен этой урлой. Вот почему я тогда ушел - мне стало неуютно. На мой вкус они были слишком отвязанные. Меня от них просто тошнило. Если честно, я пошел в андеграундый кинематограф, чтобы сделать документальную ленту про амфетаминовые мозги. И вот я снял старый чердак на Аллен-стрит, устроил нормальное освещение, купил грамм сто амфетамина и положил в центре комнаты. Я пустил слушок, и вот все эти А-мозги пришли.

Сначала они брызгали чернилами из баянов на холст, а потом ширялись теми же баянами. Вышла бы клевая лента, но отснятый материал конфисковала полиция. Люди на спиде делают странные вещи. Старый звук держался на алкоголе. Наконец-то традиция была нарушена. Музыка - это секс, наркотики и радость.

Причем радость она принимает лучше всего. Ультарзвук на записи, чтобы спровоцировать лоботомию. Любой пластик - мягкий, жесткий, цветной, красочный, свободный пластик. Все были насквозь правильные, и тут пришли мы - кучка психов. Мы носили длинные волосы и постоянно убегали от людей. Они просто хуели от злости - вот реальность шестидесятых.

Никто не носил длинные волосы - а ты был хуев уродец, тот еще фрукт, ты был не похож на всех. Меня же всегда сильно тянуло на темную сторону. Я не был геем, но зато был сексуально озабочен. А когда тебе тринадцать-четырнадцать, заняться сексом с женщиной мало у кого получается. Так что я подумал, ха, может, быть геем - это здорово?

И я попробовал, только хуй что получилось. Помню, я отсасывал у какого-то парня, и он сказал: Он закрывался в четыре, а мы с Лу на метедрине спать еще не хотели, зато хотели зажигать дальше. Так что мы находили открытое заведение, где еще можно было потанцевать.

Когда светало, мы уматывали на Фабрику и выдавали очередной номер. Не сказал бы, что мы сосали хуи. Не люблю, когда голова занята - слишком тесно, разыгрывается клаустрофобия. Лу по жизни вздрочнет, спустит и собирается уходить, и мне приходилось говорить: А Лу сидел у меня на лице, пока я дрочил.

Это было как курить березовые листья за сараем, такие детские игры. Не было ни экстаза, ни романтики. Потому что гулять с девушками - это надо было клеить, ухаживать, вся эта лабуда. С парнями гораздо проще. Я был влюблен в Лу Рида. Я думал, что он самая пылкая и сексуальная штучка, какую я только видел в жизни. Похоже, он просто притворялся опытным ловеласом, ну, знаешь, весь из себя крутой и еще эти черные очки… О боже, сколько эмоциональной энергии я на него потратил - где была моя голова?

Садо-мазо очаровывало меня еще тогда, когда я ничего о нем не знал. Мне стало любопытно, и я спросил Лу: Я пошел и купил эту книгу. Они пели о жизни улиц, о психах, о сексе - иногда они пели о сексе, о котором я еще ничего не знал, но я учился. В песне было три главных персонажа - Доминатрикс, раб Северин и Черный Русский Принц, который убивает раба.

Я не собирался быть рабом и я не тянул на доминатрикса, поэтому играли мы так: Мы играли в основном для собственного удовольствия, никакого вовлечения зрителей, вообще ни слова в зал. Так что я начал потихоньку придумывать этюды для других песен, потому что не хотел выходить с кнутом на каждую песню, это было бы нелепо.

Джерард любил выходить и танцевать. Он просто стоял на сцене, крутился сзади них. Потом он принес кнут, потом рядом появилась Мэри Воронов, а потом уже разные люди просто вставали и… давайте назовем их танцовщицами, типа того. Это сыграло свою роль. На эти танцы стоило посмотреть. Потом появилась Нико со своим потрясающим лицом и голосом, она выходила и стояла совершено неподвижно. О, какой шик и достоинство! Потом мне надо было придумать название для шоу - свет и танцоры, которые выступали вместе с The Velvet Underground и Нико.

Я смотрел на идиотский альбом Дилана, который, надо признать, меня интриговал. Не знаю названия, помнится, там сзади была фотография Барбары Рубин. Так вот, я посмотрел на несуразицу, напечатанную на конверте, и сказал: Мы все знали, что происходит революция.

Если все кажется таким странным и свежим, значит, какой-то барьер преодолен. Мы выступали в цирке на площади святого Марка около месяца. Я тогда поехал в Лос-Анджелес договариваться насчет работы в ночном клубе на Сансет-бульваре. Так что мы съехали из собора, потому что там не было кондиционера, а уже начиналось лето, и все хотели в Лос-Анджелес. О нем говорят как о каком-то святом.

На мой взгляд, он был просто омерзителен. Он приехал в Лос-Анджелес чуть ли не в слезах. Мы вообще не хотели ехать в Сан-Франциско.

Калифорния - какое-то странное место. Например, мы одевались в черную кожу, а они в яркие цвета. А мы были как книги Джина Дженета. Мы были садо-мазо, а они за свободную любовь. Мы любили геев, а на Западе жили воинствующие гомофобы. Так что они считали нас воплощенным злом, а мы их тормозами.

Плюс мы сильно напряглись, потому что мы… ладно, я была на спиде. Нас это здорово задело, а Лу просто охуел от ярости. После выступления группа оставила инструменты около мониторов и они, естественно, зашкалили , и просто ушла со сцены. В то время он учился в лос-анджелесском киноинституте. Считается, что именно тогда он перенял мой внешний вид черные кожаные штаны , увидев, как я танцую. В Лос-Анджелесе мы залезли в студию и записали первый альбом.

На него ушло две ночи и около трех сотен долларов, тогда немалые деньги. Энди сроду не тратил такую кучу денег ни на что. Фильмы Уорхола стоили пару сотен баксов на круг за штуку. Так что для меня выбить такую сумму из Энди…. Все время, пока писали альбом, никто не был в восторге, особенно Нико. Энди считал своим долгом убедиться, что на первом нашем альбоме язык останется нетронутым. Думаю, Энди хотел всех шокировать, дать людям хорошую встряску и чтобы не говорили, что мы идем на компромиссы.

В этом вопросе он был непоколебим. Ему не хотелось, чтобы текст выхолостили, и поскольку он был там, этого не сделали. И как результат, мы всегда знали, что идем своим путем. Саунд мне дико не понравился. От всей этой компании так и хочется блевать! Хуевы отвратные хипатые подонки! Ебаные битники, поубиваю всех на хуй! Звук, как из помойки! А примерно через полгода меня торкнуло. Это охуительно потрясная запись! Я увидел других людей, которые делали обалденную музыку - в музыкальном плане ничего особенного собой не представляя.

Во мне проснулась надежда. Точно так же в свое время я слушал Мика Джаггера. Он мог петь на одной ноте, без модуляции, просто наговаривал: Они звучали так просто - и одновременно здорово. Они не выпускали его около года. Думаю, за это время в голове Лу созрела мысль, что альбом по-любому выйдет и, может, даже принесет определенные деньги. Он не видел в Лу таланта. С Нико были проблемы с самого начала.

К тому же она пыталась добиться своего с помощью сексуальных фишек. Если кто-то мог повлиять на происходящее в группе, Нико, как пить дать, оказывалась рядом с ним. Так она ушла от Лу к Кейлу, но ни одна из этих связей долго не протянула. Нико была слишком эксцентричной, чтобы заводить с ней серьезные отношения.

Дружить с ней или любить ее, да даже просто гулять или развлекаться… Нет, только не с ней. Она была слишком странная. С одной стороны очень холодная и замкнутая, с другой - раздражающе неуверенная. Полный атас был, как она часами вертелась у зеркала перед выходом. И притом она оставалась Снежной королевой, она была потрясающая, знаешь, убийственная блондинка. Но она была очень странной. Нико была чертова извращенка, скажу я тебе. Долго продержаться рядом с Нико невозможно.

Лу не хотел, чтобы Нико была с ними. Он считал, что The Velvet Underground - это он, и хотел играть рок-н-ролл. Лу надоело заниматься артом. Он стремился к чистому рок-н-роллу. Не было серьезных контрактов со студиями звукозаписи.

Но вины Энди в этом не было. Сам подумай, о чем они пели: Все они хотели быть звездами. Лу тоже ревновал меня к славе - конечно, он и так был звездой, но репортеры приходили всегда ко мне. Он был босс, и он был очень властный.

И что о нем думаете - саркастичный? Не забывайте, мы сидели на метедрине девять дней в неделю. Черт его знает, где грань между действительностью и воображением.

Когда не спишь по девять дней подряд, может случиться что угодно, паранойя так сгущается, что можно резать ее на куски. И все обиды сидят внутри месяцами, иногда годами. Никогда не забуду, как однажды нам достался плохой спид, но мы вышли на сцену. Потом выяснилось, каждый думал, что остальные изо всех сил пытаются его достать.

А в этот раз, когда я положил кнут на пол, Мэри наступила на него, и я не мог его вытянуть обратно. С Джерардом приключилась та же история, и каждый думал, что другие пытаются его достать. В такой ситуации не было ничего необычного. Сплошь и рядом было: Все бились за внимание Энди. Постоянно было это подсознательное, а иногда и не подсознательное, соперничество, и глубокая, махровая паранойя.

Знаешь, когда не спишь девять дней, боковое зрение мутнеет, предметы расплывваются, ты уже ничего не соображаешь, и случайная фраза вдруг приобретает глубокий, очень глубокий, просто космический смысл. Это просто уебывает тебя напрочь. Я не раз говорил Лу и Джону: Почему бы вам не собрать отдельную группу?

Вот музыка - это было серьезно. Если бы свет был таким же гениальным, как и звук, тогда да, но он не был - как думаете, фигуры из дырочек и фильмы, а? Так что я предпочел бы видеть The Velvet Underground как отдельную группу, но, похоже, они чувствовали себя увереннее под крылышком Энди.

Конечно, рядом с ним у них было больше разных возможностей. Как же мы от него уйдем? Уорхол был хорошим катализатором. С кем бы он ни работал, тот получал мощнейший творческий импульс. Поэтому вышло совсем не здорово, когда Энди начал терять интерес к нашему проекту. Мы ездили с концертами по всей стране, а Энди уже думал о чем-то другом. Настроение в группе было то еще. Представьте себе зоопарк из семнадцати человек, светоустановок и прочей ерунды.

Если не хватает денег, перевозить его с места на место - занятие для сумасшедшего. А деньги мы зарабатывали только потому, что Энди был с нами. Он был недоволен уровнем менеджеров.

Они так и лабали бы в Квинсе, и никто бы о них никогда не узнал, если бы не я. Уорхол был в ярости. Сроду не видел злого Энди - до того дня. Он рвал и метал. Он покраснел, как помидор, и обозвал меня крысой. Я сделал худшее из того, что он мог себе представить. Заставил его подняться с насиженного места. Рядом с Лу Энди становилось не по себе. Энди становилось не по себе рядом с каждым - но в миллиард раз хуже ему становилось рядом с Лу, в котором он видел двуличного, лицемерного, продажного типа.

Так что когда Лу говорит о разборках между ним и Энди, это скорее плод его фантазии. Энди просто не хотел иметь дела с такими людьми.

Не могу осудить его. Всю дорогу от имени Энди работал с Лу именно я, а у него вечно были какие-то свои планы. Лу стал творить что-то странное.

Привел этого редкостного змея, Стива Сесника, и сделал его нашим менеджером. Лу называл нас своей командой, а Сесник пытался убедить его работать в одиночку.

Может быть, это наркотики говорили устами Лу. В таком случае несли они полную ересь. В те дни мало кто танцевал, так что если ты танцевал на сцене, народ смотрел на тебя, как на диковинку.

Сцена там была очень низкой, и вдруг, словно ниоткуда появилось человек пять-десять и присоединились к нам. Мы с Мэри стояли и смотрели друг на друга. Если честно, я испытал облегчение. У меня была девушка, я больше не мог оставаться фанатом из группы поддержки. Я привык носить восемь колец и кнут, обвитый вокруг пояса. И, значит, я ушел за кулисы, снял одно за другим все кольца и повыбрасывал в окно, развязал кнут и отправил его туда же.

Повернулся к своей девушке и сказал: Наверно, она сказала про себя, мол, боже, наконец-то не надо его ни с кем делить. Теперь можно пойти домой и ширнуться наедине. Уйти в маргиналы - это всегда риск. Я хочу сказать, это все равно что увлечься сатанизмом, или экспериментировать со специфическими стилями жизни, или наркотиками, которые тебя раскрепощают. Не сказал бы, что я добродетельный человек, но когда ты выпускаешь некоторых джиннов, они могут овладеть тобой.

Так что надо быть начеку. Проблема хиппи состояла в том, что начался разлад внутри самой контркультуры. Возникло два лагеря - те, у кого были прикрыты тылы, и те, кто вынужден был жить своим умом.

Один пример - негры очень обижались на хиппи за Лето Любви года. Они чувствовали, что хиппи рисуют цветные узоры в своих блокнотах, жгут благовония, едят кислоту, но при этом в любой момент могут вернуться к нормальной жизни.

Они могут вернуться домой. Этим ребятам некуда идти. Нельзя уехать домой, нельзя вернуться в Коннектикут. Их не ждут в школе-интернате в Балтиморе. Так что появился новый вид, так сказать, люмпен-хиппи, родом из трудного детства, убежавших от родителей, которые их ненавидели, от родителей, которые выбросили их на улицу.

Может, они росли в религиозных семьях. И предки звали их потаскухами, или заявляли: И эти дети превратились в уличных бойцов. Не всегда стоит оказываться в центре внимания.

Я хочу сказать, Энди не надо было носить эти черные очки и кожаный жилет, две вещи, которые приковывали к нему взгляды.

Ежу ясно, если в таком виде появиться на улице, ты привлечешь кучу самого разного люда - иногда доброжелательного, иногда не очень. Энди Уорхол делал подачки Валери Соланас, потому что был хорошим парнем. А потом он сказал: И вот так вместо того, чтобы дать ей двадцать пять долларов - просто чтобы она отвязалась, он попытался ее перевоспитать. Это было в его обычае - делать людей полезными. Так что он сказал: Весь фильм сделали за два или три часа, а Валери появлялась в одной сцене на пять-десять минут.

Валери Соланас пугала меня и одновременно привлекала. Я считала ее выдающимся человеком. Меня сложно назвать убежденной феминисткой, но когда я его читала, я ощущала в нем рациональное зерно. Ведь правда, мужчины контролируют мир со времен Адама и Евы, и пришло время с этим покончить. Я трижды пытался развязаться с Валери Соланас. А потом однажды она пришла к Энди и, когда никто не видел, просто достала пистолет и стала стрелять.

Она хотела пристрелить кого-то другого, но того не было дома, и она решила пристрелить Энди. Ты можешь ее понять? Анализу это не поддается. Никаких тебе глубинных мотивов. Энди вообще был ни при чем. Я сидел в темной комнате и услышал выстрелы. Точнее, я услышал какой-то непонятный звук, но я над чем-то работал. Я знал, что где-то поблизости Фред Хьюз и Пол, и решил, что они со всем разберутся. Так что я решил сначала закончить, а потом уже сходить посмотреть, что же там упало.

Когда я открыл дверь и вошел в переднюю комнату Фабрики, там на полу лежал Энди в луже крови. Я сразу опустился рядом на колени, посмотреть, что я могу сделать. Просунул руку под него и заплакал.

Это было по-настоящему глупо - Энди сказал мне: Он чуть не умер. Пульс был таким слабым, что ему засчитали клиническую смерть. Там было минимум две, а то и три пули. Он остался без селезенки. И еще потерял часть то ли легкого, то ли печени. И еще год носил корсет, чтобы удерживать кишки в правильном положении. Я боялся звонить Уорхолу, а когда наконец собрался с духом, он спросил: После этих выстрелов у Энди не на шутку разыгралась паранойя. Особенно в отношении Фабрики. Похоже, он думал, что где-то в процессе его увело куда-то не туда и что не стоило окружать себя людьми, больными на всю голову.

Так родилась обновленная Фабрика, галстучно-костюмная. После того, как в него стреляли, Энди сильно изменился. Знаешь, он здоровался со мной, говорил со мной, но при этом явно сидел на измене. Он боялся того, что несет с собой чужое безумие - например, шести пуль в грудь. Так что Энди пытался поменять образ жизни, я пытался поменять образ жизни, Лу пытался уйти в коммерцию, и Нико - даже не знаю, что тогда происходило с Нико. Она просто выпала из жизни, может, она хотела вернуться в кино… Точно сказать не могу, так вышло, в тот момент никто особо не горел желанием делиться своими чувствами.

Я сказал, что мы же одна группа, так было всегда. Потом был долгий и тяжелый спор, с криками и ударами по столу. В конце концов, Лу сказал: Теперь я бы сразу решил, что надо держаться за группу, а не волноваться за Джона Кейла, но тогда я совсем так не думал. Зато хотел играть дальше. И когда на одной чаше весов оказались мои интересы, а на другой - интересы Джона Кейла, я подумал и сдал его. Я сказал Лу, что даю свое согласие, но мне ситуация не нравится.

Надо сказать, Лу выкинул Джона Кейла из-за ревности. Какой-то друг сказал, что Лу всегда говорил, мол, он хочет быть соло-звездой. С нами Лу не обсуждал такие мысли, но мы с Джоном всегда знали, что ему мало славы лидера группы. Вначале мы с Лу испытывали почти религиозный экстаз от того, что делали. Но после первой записи мы потеряли этот драйв. Мы даже забыли нами же придуманные принципы. Рок-н-ролл - глобальное явление. Людям стоит умирать за него. Музыка возвращает тебе твой бит и рождает мечты.

Людям просто необходимо умирать за музыку. Люди умирают за что угодно, так почему бы и не за музыку? Разве ты не хочешь умереть за что-нибудь прекрасное? Может, мне надо было умереть. В конце концов, все великие блюзовые певцы умерли. Но теперь жизнь налаживается. Там, через два квартала от моего дома, был бар-ресторан, где можно было сидеть всю ночь и наливаться кофе. И ты всегда подписывал чек и никогда не платил по счету. У меня даже появился комплекс вины - следом за неоплаченными счетами на несколько сотен долларов.

Да, в шестидесятые это была весьма приличная сумма. Все было так здорово, и официантки были прекрасные… И посудомойки…. Можно было перетрахать всех посудомоек.

Конечно, не прямо на месте, чуть попозже. Можно было выебать любого, кто входил в зал, потому что каждый хотел оказаться в подсобке. Так делали часто, но это был не гейский бар, слава богу. Мы ненавидели гейские бары. Да ладно, кто хочет ходить в гейские бары? Его задачей было обеспечить хоть какой-нибудь контакт между тупым начальством компании и улицей. Отсюда и название его должности: Он объяснял им, что хорошо, а что плохо, и чаще всего - что круто. Звукозаписывающисм компаниям хватило ума признать, что они не крутые.

В шестидесятые им пришлось признать, что они вообще не в теме. Так что они нанимали людей, чтобы те были круты за всю компанию. Они нанимали на низкую ставку кого-то, кто носил клеша, курил дурь и кушал ЛСД в офисе - то есть меня. Я и в самом деле принимал ЛСД в офисе.

Сидел там где-нибудь и тупо лизал его. У меня все руки были оранжевые. Когда мы вернулись, он сказал: Потом они приехали в Нью-Йорк, устраивать шоу у Ондина, на Пятьдесят восьмой стрит, под мостом. Я сидел с Энди Уорхолом и его свитой за длинным столом рядом со сценой. Пэм Корсон, девушка Моррисона, сидела рядом со мной.

Она казалась очень взволнованной. Выступление его было не фонтан - кроме одного момента. Всего поступило около Одна из них - Shweeb "инновационная идея общественного транспорта". В числе прочего корпорация пророчит создание трёхмерных голограмм и батарей высокой ёмкости, которые смогут поддерживать работу устройств в автономном режиме в десять раз дольше, чем современные аккумуляторы.

Американские исследователи неожиданно нашли фундаментальные строительные блоки жизни во фрагментах метеороида TC3. Неожиданно - потому что это тело образовалось в результате столкновения двух астероидов. При этом все сложные органические молекулы должны были погибнуть Проживающему в Берлине гражданину США Тимоти Брауну помогла пересадка стволовых клеток из костного мозга донора, который имел природную сопротивляемость вирусу иммунодефицита.

Ученые из Имперского колледжа в Лондоне сделали очередной шаг на пути реализации вычислений, производимых на биохимическом уровне. Coli с искусственно измененной ДНК, они создали базовые логические элементы, которые в будущем имеют перспективу стать основой биологических процессоров.

Следует отметить, что достижение ученых из Лондона является не первым шагом в этом направлении, но созданные ими логические элементы ведут себя, полностью копируя работу их электронных аналогов.

Получасовой документальный фильм "Энвер" снятый телеканалом "Рустави-2" о разоблачении русской агентурной сети, был продемонстрирован на грузинском телевидении 5 ноября. В тот же день стало известно и о задержании шпионов. Сейчас его можно посмотреть на сайте "Новая Грузия" с русским дубляжём. Приветствуем Вас на сайте Разное. Добро пожаловать в Тюремную Долину. Компания Raytheon представила экзоскелет XOS 2. IBM назвала ИТ-инновации, которые появятся до года. В остатках метеороида обнаружилась внеземная жизнь.

Стволовые клетки вылечили ВИЧ-инфекцию. Ученые создали базовые логические элементы из бактерий и ДНК.