Любовь сладка, любовь безумна Роджерс Розмари

У нас вы можете скачать книгу Любовь сладка, любовь безумна Роджерс Розмари в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Обычно этого оказывалось достаточно, чтобы мгновенно усмирить Джинни, но в это весеннее утро девушка была слишком взбудоражена, чтобы сдержаться. Зеленые, сверкающие, как изумруд, глаза чуть сужались, когда Джинни улыбалась, и Пьер Дюмон снова вздохнул. Как можно рисовать, когда эта капризная девчонка ничего не желает слышать?! Лицо — словно изменчивое море. Пришлось уговаривать Джинни и даже пытаться подкупить ее, точно так, как он делал, когда девочка была гораздо моложе.

Пожалуйста, еще несколько минут. По сравнению со сверкающей красотой Джинни изображение на холсте было лишено жизни и глубины — просто портрет молодой девушки, стоящей под старой яблоней; лицо слегка поднято навстречу солнечным лучам, пробивающимся сквозь ветки. Не хватает только живости и искрящегося веселья, делавших девушку редкостной красавицей. Покусывая кончик кисти, Пьер, прищурившись, поглядывал на Джинни, размышляя, уж не стоит ли драматическим жестом просто разорвать холст, хотя знал, девушка не может дождаться, пока напишут ее портрет.

Ну что ж, придется постараться. Теперь она стояла неподвижно — наверное, снова мечтает о том, как будет танцевать на балу.

Пьер изучал ее лицо. Его тетя Женевьев в свое время считалась красавицей, и Джинни унаследовала цвет ее волос и овал лица. Маленький подбородок с чуть заметной ямочкой, прямой носик. Но рот… ах этот рот! Он скорее должен принадлежать куртизанке или даме полусвета.

Прекрасно очерченный, с короткой верхней губкой и пухлой, чувственной нижней — рот женщины, обещающий несказанные наслаждения тому, кто поцелует его, и вместе с волосами и высокими скулами придававший Джинни вид страстной буйной цыганки.

Почти против воли взгляд Пьера опустился ниже, скользнул по округлым изгибам упругой груди, узкой талии, скрытым широкой юбкой бедрам. Ей ведь только шестнадцать, и Пьер знал ее с самого детства. Конечно, Джинни выросла, но он должен думать о ней как о ребенке и своей кузине. Говорил же тебе, потребуется много времени! Она непременно повздорила бы с Пьером, но тут появилась посланная тетей горничная Мари с приказом немедленно переодеться. Независимо пожав плечами, Джинни поднялась наверх, в свою комнату, где Мари уже приготовила костюм и помогла девушке одеться, как всегда ворчливо жалуясь на то, что мадемуазель не желает помнить: Не обращая на Мари внимания, девушка вновь предалась мечтам.

По сравнению со сверкающей красотой Джинни изображение на холсте было лишено жизни и глубины — просто портрет молодой девушки, стоящей под старой яблоней; лицо слегка поднято навстречу солнечным лучам, пробивающимся сквозь ветки. Не хватает только живости и искрящегося веселья, делавших девушку редкостной красавицей.

Покусывая кончик кисти, Пьер, прищурившись, поглядывал на Джинни, размышляя, уж не стоит ли драматическим жестом просто разорвать холст, хотя знал, девушка не может дождаться, пока напишут ее портрет.

Ну что ж, придется постараться. Теперь она стояла неподвижно — наверное, снова мечтает о том, как будет танцевать на балу. Пьер изучал ее лицо. Его тетя Женевьев в свое время считалась красавицей, и Джинни унаследовала цвет ее волос и овал лица. Маленький подбородок с чуть заметной ямочкой, прямой носик. Но рот… ах этот рот! Он скорее должен принадлежать куртизанке или даме полусвета.

Прекрасно очерченный, с короткой верхней губкой и пухлой, чувственной нижней — рот женщины, обещающий несказанные наслаждения тому, кто поцелует его, и вместе с волосами и высокими скулами придававший Джинни вид страстной буйной цыганки. Почти против воли взгляд Пьера опустился ниже, скользнул по округлым изгибам упругой груди, узкой талии, скрытым широкой юбкой бедрам.

Ей ведь только шестнадцать, и Пьер знал ее с самого детства. Конечно, Джинни выросла, но он должен думать о ней как о ребенке и своей кузине. Говорил же тебе, потребуется много времени! Она непременно повздорила бы с Пьером, но тут появилась посланная тетей горничная Мари с приказом немедленно переодеться.

Независимо пожав плечами, Джинни поднялась наверх, в свою комнату, где Мари уже приготовила костюм и помогла девушке одеться, как всегда ворчливо жалуясь на то, что мадемуазель не желает помнить: Не обращая на Мари внимания, девушка вновь предалась мечтам. Странно, что, хотя она родилась там, именно Франция стала настоящим домом и любимой родиной.

Пьер говорил, что Америка — страна дикарей, хотя мать Джинни любила Новый Орлеан, а отец был богатым и образованным человеком. Тетя Селина так и не сказала Джинни правды, хотя объяснила, что здоровье матери было очень слабым и климат в Луизиане совсем для нее не подходил. Твой отец был всегда занят, ведь он успел составить целое состояние на золотых рудниках в Калифорнии, а Женевьев хотела только одного — быть рядом с ним…. Почему же она взяла маленькую дочь и уехала? Неужели тут кроется какая-то тайна?

Однажды Джинни спросила Пьера, но тот посмеялся над ней:. Твоя мать заболела и решила вернуться домой, вот и все. Нет, твой отец — человек практичный и знал, что тебе лучше будет здесь.. Разве тебе у нас плохо, малышка? Конечно, Джинни хорошо в их доме, и она не хотела бы жить где-либо еще. Но все же отец хотел послать за ней после окончания войны.

Неужели он это сделает? А главное, решится ли поехать сама Джинни? И кроме того, ты сама должна решить, что делать. Выбор за тобой, Джинни. Стоя перед зеркалом, Джинни решительно пожала плечами. Зачем задумываться над тем, что ждет впереди? Гораздо важнее знать о том, что через две недели бал… и вспоминать об ошеломленном, почти несчастном выражении глаз кузена Пьера, когда тот глядел на нее.

Джинни казалось, что она всегда была немного влюблена в кузена, который обращался с ней дружески-снисходительно, как с родной сестрой. Но с тех пор как его друг виконт де ла Рив встретил их в парке и не смог скрыть ни своего изумления, ни очевидного восхищения при виде девушки, Пьер совсем переменился.

Ну что же, пора бы ему и заметить! Джинни надеялась, что все его друзья будут на балу и тоже заметят ее. Она, конечно, будет вести себя как утомленная, пресыщенная вниманием красавица, а когда ее пригласят на танец, станет флиртовать. Джинни охватило чувство невиданной свободы — ведь она стояла на пороге самой жизни. И тогда она задумывалась о том, что принесет будущее, кто станет тем, единственным. Мысль об этом лишь приятно волновала. Джинни молода, красива, удачлива, обладает почти всем возможным.

Только тетя Селина почему-то тревожилась. Девушка неожиданно напомнила ей Женевьев — прекрасную, искрящуюся весельем Женевьев, всегда полную жизни, так жадно ждущую любви, поклонения, восхищения….

И к чему все это привело? Когда Женевьев возвратилась во Францию, от нее осталась одна тень. Она ничего не объяснила, ни в чем не призналась, но по всему видно было: Год назад, путешествуя по Испании, они видели, как танцуют цыгане, и Джинни объявила тогда, что хочет танцевать, как они.

И помните, мадемуазель, первый танец — мой. Альбер Дюмон галантно предложил племяннице руку, и они весело пошли к выходу. Но прогулку пришлось прервать — собирались облака, предвещавшие весенний ливень. Разочарованная, Джинни возвратилась к себе и снова переоделась в светло-зеленое платье. Облокотившись на подоконник, она уныло смотрела на маленький садик, где совсем недавно позировала Пьеру для портрета.

Небо совсем потемнело, и все вокруг выглядело серым, безжизненным. Скоро польет дождь, и улицы опустеют. Как противно сидеть взаперти! Снова похолодало — сейчас Мари зажжет огонь в очаге. Может, спуститься в библиотеку дяди Альбера, взять книгу? Что еще делать в такую погоду? Первые капли разбились о землю, когда Джинни вспомнила, что забыла в беседке сборник эссе Эмерсона, и в тревоге выбежала из комнаты, надеясь, что никто ее не заметит.

Дождь усилился, и, как она ни спешила, все же успела промокнуть насквозь. Почему же Джинни остановилась на пороге и подняла лицо навстречу дождевым струям? Rosemary Jansz Navaratnam Rogers. Розмари Роджерс родилась в богатой семье на острове Цейлон ныне Шри-Ланка. Сейчас живет в Америке, в Коннектикуте. Разведена, воспитывает четырех детей. С детства склонная к фантазиям и мечтом, она уже в восемь лет она попробовала написать свой первый рассказ.

Ее писательская карьера началась, когда она работала секретаршей в California Parks Department.